Российские власти уже неоднократно заявляли о том, что мобилизованные смогут вернуться домой не раньше, чем закончится «СВО». Тем не менее некоторым адвокатам удается добиться в судах для своих клиентов и доверителей фактической демобилизации или как минимум препятствовать их отправке на фронт.
Правозащитники поделились с редакцией Сибирь.Реалии лайф-хаками, которые используют, а сами военные, строго на условиях анонимности – рассказали о том, что видели на фронте и в госпиталях.
«Если б не ранение, госпиталь и суд – погиб бы уже»
35-летнего Романа из Новокузнецка мобилизовали 26 октября 2022 года. В мае 2023-го его ранили, и с тех пор он добивается своей демобилизации. Уверен, что если бы не ве это – был бы уже мертв.
– Мобилизовали меня уже с кучей хронических заболеваний – хронический эрозивный дуоденит, обострение, хронический гастрит, язвенная болезнь луковицы двенадцатиперстной кишки. Никакого медосмотра не было, всем все равно. Сначала в «учебке» месяц держали, потом в декабре 2022 года направили в Донецкую область Украины, непосредственно на передовую, – рассказывает Роман. – 29 мая 2023 года под Бахмутом получил ранение из-за разрыва мины возле окопа. Со всей «СВО» само ранение и помню – там такая сила разрыва мины, что тяжеленные бревна с метр диаметром раскидало как спички.
После этого с 30 мая по 21 июня Роман находился в терапевтическом отделении одного из филиалов ФГКУ «425 ВГ» Минобороны России.
– Меня полечили, потом рекомендовали провести военно-врачебную комиссию амбулаторно по направлению командира бригады. Но командование никакого направления мне не дало. Сказали, якобы я уклонист. В госпитале лечили нормально, но командование…
По словам мобилизованного, его жалобы на здоровье командиры игнорировали или отвечали поговоркой «Терпи солдат, генералом станешь».
Он уверен, что если бы не попал в госпиталь с ранением, то остался бы на фронте и едва ли бы выжил.
– Скорее всего, погиб бы уже, – говорит Роман. – Поэтому я обратился к юристу, возвращаться не собирался. 7 июля написал по его совету рапорт и направил его заказным письмом на имя командира войсковой части. Ответа не было. Они мой рапорт просто проигнорировали.
После этого адвокат Романа Евгений Ильченко обратился в Томский гарнизонный военный суд с административным исковым заявлением.
– В нем я просил признать незаконным бездействие по рассмотрению его рапорта. В ходе рассмотрения дела это самое направление на ВВК мы выбили и сейчас документы раненого находятся на рассмотрении в филиале №4 ФГБУ 425 ВГ МО РФ, – говорит Ильченко. – Ждем проведения ВВК. Есть кое-какие еще формальности, но в целом настроены оптимистично.
Как признается адвокат, изначально, помогая мобилизованным вернуться, он пытался оспорить само решение о мобилизации.
– Оказалось, плохая стратегия. Сейчас больше работаем с тем, чтобы признать военного негодным к службе по здоровью. Хотя бы на время. Не всегда ВВК решает честно, у них свой в этом деле посыл. Если решение несправедливое, можно попытаться оспорить в суде. Вот то немногое, что можно сделать в сложившихся условиях. Смысл такой, что пока судимся, люди имеют законное основание не участвовать в войне. То есть они тем самым не совершают никаких действий, которые образовывали бы состав уклонения или самоволки, – объясняет Ильченко.
Один из последних кейсов адвоката – отпуск мобилизованного по ранению, на который ему дали всего 15 суток.
– Соответственно, ему никто даже ВВК не назначил. Мы подали иск. По бездействию командования в части, с требованием исправить нарушение, – коротко комментирует адвокат.
Сам раненый, попросивший называть его Сергеем, тоже из Кемеровской области, о своем случае рассказывает более подробно.
– Меня всего пересекло осколками. Ну, конечно, на передовой, где же еще? Я оператор дрона, точнее – разведчик-пулеметчик. Это не осколочное ранение, а как вам объяснить –когда рядом снаряд большой мощности взрывается, от него отлетают не только осколки, но и все, что лежит кругом – камни, песок, вроде раны неглубокие, но по всему телу, лицу, множественное повреждение. Естественно, направили в госпиталь. Там сами по своей инициативе направили на военную комиссию, признали, что нужны перевязки ежедневные. Представьте, у меня все тело в этих ушибах и порезах, я даже перевязаться полностью сам не могу. Выполнять какие-то «боевые задачи» тоже не могу. Дают отпуск. Категория «Г» временная. Могут и на полгода отсрочку дать, а могут и на месяц. Мне дали 30 дней, – говорит Сергей.
Раненый уже дома пошел в гражданскую больницу, где у него нашли несколько хронических болезней.
– Оказались, серьезные проблемы с желудочно-кишечным трактом. То есть мало того, что я ходить толком не мог из-за множественных ран, а большая часть дня была занята перевязками, так еще и это началось, – говорит военный.
Узнав о диагнозе, Сергей обратился к адвокату – сейчас они готовят документы на ВВК, уже написали рапорт.
– Если ему откажут, будем бездействие обжаловать, – говорит Евгений Ильченко. – Если проведут ВВК и, допустим, результат будет нулевой (что, конечно, тоже бывает – кое-какие диагнозы либо игнорируются, либо трактуются таким образом, что диагноз становится не диагнозом), нас это не остановит. Нужно ведь рассматривать последствия и ограничения, которые этот диагноз вызывает. То есть, если они не учли эти ограничения, то обжаловать. ВВК это не истина в последней инстанции. То есть вы можете в вышестоящую комиссию написать жалобу. Как в порядке КАС (Кодекса административного судопроизводства), так и в суде.
Конечный исход иска адвокат прямо называет «тупиковым», но есть важный нюанс.
– Когда у него этот месяц отпуска закончится, он напишет рапорт, мол, прошу провести военно-врачебную комиссию, но уже с учетом того-то, того-то, того-то, того-то (перечисляя свои хронические диагнозы). Соответственно, будет повторная ВВК. Иначе его направили бы сразу, без проведения ВВК, «к месту службы», – замечает адвокат. Фактически, благодаря таким, оформленным в соответствии с требованиями закона, жалобам, военные остаются дома по несколько месяцев. – Еще один момент – мобилизованных из запаса часто берут без медкомиссий со старой категорией. Вот была у него 20 лет назад категория «А», когда он дембельнулся, а его 40-летнего призвали с той же категорией. При этом формально-то в перечень обязательных процедур для запасников медицинское освидетельствование не входит (единственное, что он может запросить – медосвидетельствование при наличии у него каких-то заразных заболеваний; опять же сам на них должен указать и не факт, что его услышат). Таким образом в армии в процессе мобилизации оказывается куча хроников, которые попасть на ВВК могут только, если их направит на комиссию их командир, то есть из воинской части направит в госпиталь, для прохождения лечения. Это необязательно после ранения. Он может требовать у командира отправки в госпиталь из-за обострившегося заболевания, – подытоживает Ильиченко.
«Мне важно не вернуться на войну»
Военный с аналогичным случаем подтверждает, что выпросить у командира направление в госпиталь без ранения – хоть и непросто, но все же реально.
– 1988 года рождения, мобилизован 23 октября 2022 года, Валерий, – по-военному докладывает мобилизованный. – Призван на военную службу из города Мыски Кемеровской области. Забрали без проведения медицинского освидетельствования или осмотра, без выяснения, есть ли какие-то основания для отсрочки или освобождения от призыва на военную службу. Сначала направили в воинскую часть в Тамбове, потом – в район боевых действий, где я находился с 21 ноября 2022 г по 11 марта 2023 года. 11 марта я был ранен и до 3 апреля 2023 года находился на лечении в госпитале МО РФ.
Согласно выписке из амбулаторной карты – с 28.04.2023 по 26.05.2023 – Валерий был на амбулаторном лечении с диагнозом «невправимая параумбиликальная грыжа». В справке из его воинской части сообщается: «В ходе участия в специальной военной операции на территории Украины, ДНР, ЛНР Валерий 11 марта 2022 получил сочетанное осколочное ранение головы, груди, правой верхней конечности и правой нижней конечности. Слепое осколочное ранение мягких тканей правого бедра. Огнестрельный осколочный перелом головки средней фаланги пятого пальца правой кисти, без смещения отломков».
– Мне важно не вернуться на войну, потому что хочется жить, – признается Валерий. – Потому что осознание, что смерть реальна пришло только там – под Донецком. У меня трое маленьких детей, я не хочу оставлять их и жену одних. Так как понимаю, что кроме меня, они никому реально не нужны.
Демобилизоваться из-за многодетности Валерий пытался сам, до того, как за его случай взялся Ильченко.
– Там двое его детей, третий – жены от первого брака. Сначала они оформляли его отцовство, но не помогло. Сказали: на момент принятия решения о вашей мобилизации у вас официально двое детей было. Это спорное объяснение отказа, конечно, – говорит Ильченко. – Можно опротестовать. Но пока мы этот вариант [многодетность] оставили как аварийный. Сначала – по здоровью.
Получив ранения и пройдя курс лечения, 3 апреля 2023 года Валерий прошел ВВК, которая вынесла заключение: установить военнослужащему категорию «Г» (временно не годен к военной службе, необходимо предоставить полное освобождение от исполнения обязанностей военной службы) на 15 суток.
– Это заключение в настоящее время – предмет нашего спора в Томском гарнизонном суде. Мы считаем его необоснованным, так оно не учитывает тяжесть ранения и наличие у Валерия иных заболеваний. Дело еще рассматривается, – говорит Ильченко. – С воинской части звонили, угрожали передать материал для привлечения его к уголовной ответственности, если он не приедет в часть.
Сам адвокат называет эти угрозы незаконными, но не пустыми.
– Надо бороться, все методы пробовать. Каждого спрашиваю – готов идти до конца, кто мнется – не беру. Если тебе плевать на свою жизнь, никто за тебя думать не будет, никто за тебя иск не составит, жалобу не напишет. Если у тебя что-то болит, и ты про это помалкиваешь, то никто за тебя думать не будет и анализы тебе организовывать никто не будет без твоего действия. Поэтому я призываю проходить обследование самостоятельно, не ждать, когда там аппендикс лопнет или начнется панкреатит. Если ты сам не представишь никаких документов, никто тебя не спишет с твоим панкреатитом.
Подход – обследоваться во время каждого отпуска, даже если не было ранее диагноза – адвокат считает очень действенным.
– Вот у одного человека, мы сейчас пока на стадии отправки рапорта – подозрение на онкологию. Он в отпуск пришел спустя год службы, стрелок он. И в гражданскую больницу. И симптомы-то не сказать, что шокирующие были – температура повышенная, долго. Терапевт, потом УЗИ, потом отправили к онкологу. Сейчас там какая-то биопсия была проведена (деталей не скажу, не медик).
Самый успешный кейс Ильченко – два брата-близнеца из Новокузнецка 20-летние Александр и Дмитрий Новоженниковы.Они смогли отстоять свои права и избежали отправки на передовую, хотя военкомат выдал им документы о том, что они подлежат мобилизации.
Новоженниковы в 2020-2021 году служили срочную в армии, где получили воинскую специальность – санитары. В начале октября 2022 года братья получили повестки о призыве в рамках «частичной мобилизации». Военкомат выдал им предписание, список вещей и забрал военные билеты. Тогда близнецы обратились за консультацией к юристу. Ильченко составил исковые требования, где просил признать незаконными решение военкомата о годности Новоженниковых к службе, так как они не имели боевого опыта, а также признать неправомерность изъятия военных билетов.
В суд иски направили 19 октября. Во время заседаний представитель военкомата предоставил официальный документ, в котором было указано, что решение о призыве братьев ведомством не принималось.
– Кто-то скажет повезло – мол, решение по их мобилизации не приняли. Но так было практически у всех – настолько спешно все происходило. Больше призвать Новоженниковых не пытались. Через некоторое время президент России Владимир Путин объявил о завершении частичной мобилизации. Мои доверители сейчас в Новокузнецке, живут, работают. А вот военные билеты им так и не вернули, – отметил Ильченко.
Адвокат Ильченко постоянно повторяет о том, как важна огласка, однако все его подзащитные согласны говорить только анонимно.
– Когда про дело заговорили в СМИ, тем более, в таком издании, как Радио Свобода, то глядишь, и поостерегутся нарушать твои права, нарушать порядок. Даже когда до гарнизонного суда доходит, уже совсем другое отношение военных. Если ранее командир воинской части с ними позволял себе: «Такой-сякой, что ты там придумал себе, какое тебе заболевание?! Я сейчас вытащу пистолет и застрелю, и никто тебя не найдет». То, когда воинская часть официально является уже ответчиком, а командир воинской части приезжает на судебное заседание, совершенно другая позиция. Там все сразу: «Пожалуйста, да разве мы против?! Если у человека заболевание, то, конечно, конечно, зачем же он туда поедет».
«Я свой, русский»
Тем не менее коллеги Ильченко, как и его доверители, считают, что он сильно рискует и сами свои кейсы рассказывают с просьбой ничьи персональные данные не упоминать.
– Среди моих доверителей есть вахтовик из Новокузнецка, 1982 года. То есть человеку уже за 40 лет, работал вахтой в Москве, официально по договору, у него срок вахты – 2 недели, – рассказывает правозащитник на условиях анонимности. – Его хватают, доставляют в военкомат в Москве, ставят там на учет. Этим же днем(!) принимают решение о мобилизации, направляют в часть. И только спустя полтора месяца его сняли с учета в районном военкомате. Пытаемся это сейчас обжаловать – готовится жалоба в Верховный суд. То есть районный суд нам уже отказал, и мы пошли по общим юрисдикциям. Областной, восьмой конституционный тоже отказали. Впереди – Верховный. Но это не все, там параллельно еще другая работа ведется: по состоянию его здоровья. Да, для подстраховки. Вот что мы можем, то и делаем. Все, что можем.
На вопрос, почему юрист не называет даже свою фамилию, не говоря уже о доверителях, чьи имена все равно есть в карточках судов, правозащитник объясняет: «Вы сначала послушайте, что они говорят, там за каждое слово сейчас посадить в России могут». Один из его доверителей рассказывает:
– До украинских позиций метров 50, слышно ночью, как они там разговаривают, такие же окопы, как у русских. И вот, ночью (а ночи там осенью очень темные), идет человек. Его окрикнули – дескать, «ну-ка стой! кто идет?». Он кричит – я свой, русский! Сказал, что его в плен украинцы взяли и воевать заставили. Парень – 23 года с Новосибирска. Офицер его стал допрашивать и под утро «расколол». Вы догадываетесь, как «колол»? Так, что тот маму родную убийцей назовет. В общем, он «сознался», что якобы по интернету завербовался в ВСУ, приехал во Владивосток и оттуда, через одну из бывших республик СССР, приехал в Украину. И следом этот же офицер около блиндажа его из пистолета в затылок. Того. Я лично видел. Типа чтоб другим неповадно было, так я подумал.
Адвокат признается, что «даже я в шоке, что уже говорить про него, кто лично видел».
– Такое увидеть… сами подумайте…, – говорит правозащитник. – Донецкая область это. Не пытался ли сбежать после такого? Нет, если бы порывался – было бы «без шансов». Шанс оттуда свалить – это в отпуске подать иск. Или в госпиталь загреметь. Самострел? Все мои доверители прекрасно понимают, что шутки с этой машиной плохи. А «самострел» – это ход мысли свободного человека, немного авантюриста. А эти – они даже вам интервью давать не хотят. Нормальный человек, если честно, туда бы и не попал, таково мое мнение. Ничего они там не «планируют», идут – куда гонят. Ко мне-то, и то сами не идут! Жены их или реже мамы – приходят сначала. Вы не вполне этот народ, наверное, представляете. Я же, как правило, у всех «приводящих» спрашиваю: «А зачем вы своего отпустили?» Разное отвечают, но, как правило, им похер. Просто похер и все. Позиция такая: «Помогите моему. Я хочу, чтоб мой дома был, не на войне и не в тюрьме». Еще одна сказала, что надеялась до 14 декабря 2023 года что Путлер объявит о ротации. Только теперь она поняла, что надо или искать способ юридически демобилизовать или просто прятать своего мужика.
При этом подавляющее большинство, по мнению собеседника, даже прятать не будет.
– Ну так, его ж кормить надо. Соцработник к каждой семье прикреплен – что-то никто не отказался. Если бы их мужик убивал кого-то там, где-то, а им шли денежки и льготы, и при этом сам мужик был бы в безопасности, и при этом был бы срок, когда его вернут… я думаю, они воспринимали бы это как «вахту», – говорит юрист. – Кое-кто просит помочь за «своего» денежки взыскать за ранение. Льготами они вообще охотно пользуются и подачками тоже. Пока судимся, деньги-то они тоже получают. Я не слышал ни от одной «будь проклята война», пусть моего лучше на зону или пусть меня посадят… Я как-то одной молодой еще женщине, как бы «шуткой» предложил – сломай ему че-нить, пока спит. Только похихикала. Единственное – это то, что они понимают, что им врут. Врут все, кроме нас. Я же рекламу не даю, а ко мне идут. Они понимают, что союзников нет. Нет никаких своих. Каждый за себя.
Источник sibreal.org
