В 2022 году сотни тысяч человек покинули Россию после ее вторжения в Украину и объявления мобилизации. Но часть уехавших потом вернулись. DW поговорила с ними об их мотивации.
В феврале 2022 года Алина* почти каждый день обсуждала с друзьями, уезжать ли из России. «Я всегда была за отъезд. Когда настало 24 февраля, я зашла в пекарню за булочкой, а там все вокруг только и говорили про то, кто куда покупает билеты», — рассказывает DW девушка. Она почти сразу после полномасштабного вторжения России в Украину уехала в Грузию, ее подруга Кира — тоже. Кира потом перебралась в Израиль.
Той же весной россиянка Анна стала чувствовать, что «не выдерживает, не справляется, не принимает», и уехала в Армению. Юрий покинул Россию осенью — после объявления мобилизации он срочно выехал в Казахстан. Все они не поддерживают войну России с Украиной. И все вернулись в РФ.
Из Грузии — назад в Россию
Алине 27 лет, она исследовательница в сфере социальных наук. В Грузии она делила квартиру с четырьмя друзьями: «Мне было тяжело, я находилась в очень гнетущей атмосфере, остро воспринимала новости — они били со всех сторон. Я каждый день плакала».
В Грузии Алина не чувствовала себя как дома, там у нее не было и работы, а ей важна «физическая привязка к месту» — возможность приходить куда-то и общаться с коллегами: «Но тогда я затыкала всех вокруг и говорила: «Зачем вообще думать о ваших проблемах, когда война и умирают люди». Я была из тех, кто говорит: «Вы недостаточно поддерживаете ВСУ и жителей Украины». Я волонтерила, покупала гуманитарку, много донатила и продолжаю это делать. Сейчас уже не с российских карточек».
Алина вспоминает, что на нее давила невозможность жить: «Больше всего мне хотелось исчезнуть. То, что я тоже носительница этой коллективной вины, съедало меня изнутри». Девушке поставили диагноз — тревожное депрессивное расстройство и выписали антидепрессанты. Уже в России. Она вернулась туда год назад и считает, что в целом поступила неправильно: «Россия лучше и демократичнее не становится, идет война, и я, работая здесь, плачу налоги в казну. И это не очень хорошо, исходя из моих политических взглядов. Я чувствую, что у меня сделка с совестью — но оказалось, что для меня и моего ментального здоровья так сейчас лучше».
Вернуться в РФ она решила после того, как съездила на научную конференцию в Австрию: «Там я увидела, что люди занимаются делами и не думают каждый день: «О боже, война, как жить, что делать». Исследования и наука — кайф и ими нужно заниматься. Меня увлекает, как люди делятся своими идеями, делают дела. Я тоже так хочу». Алина получила место в одном из университетов в России. Она уверена, что социальные науки и академические исследования в стране в беде, но свой вуз называет «островком стабильности и счастья».
«Часто хочется просто закрыть глаза»
Кире тоже 27 лет, она занимается сбором пожертвований для различных проектов. Свой отъезд в Грузию весной 2022 года она объясняет так: «В России тогда для меня было невозможно находиться. И тем более потом я не понимала, как люди возвращаются в эту страну».
Из Грузии Кира уехала в Израиль, где поступила в аспирантуру, где жила в общежитии и получала стипендию. Но этим летом ее размер сократили вдвое, а работать в Израиле девушка не имеет права. Тогда она поучаствовала в конкурсе на вакансию в одной из российских организаций: «Я хочу профессионально развиваться, мне предоставилась такая возможность. И я решила — надо брать».
Девушку приняли на работу, она вернулась в Россию, но и из университета в Израиле пока не уходит. «Я залечиваю эмоциональные раны, стараюсь не особо выезжать в большие города. У меня большое (внутреннее. — Ред.) сопротивление по поводу России, часто хочется просто закрыть глаза. Но и Израиль для меня оказался тяжелой страной», — признается Кира.
Армения как «побег от себя»
«Армения была импульсивным решением, там я поняла, что это не про то, что я хочу быть в этой стране, это был побег от себя», — так о своем отъезде из России в апреле 2022 года рассказывает Анна. Ей 31 год, она бренд-менеджер и могла работать удаленно, но через несколько месяцев решила вернуться из Армении обратно: «Я поняла, что готова выдерживать, все что происходит. Не говорить, что это нормально, но быть честной. Вернуться и признать, что вообще-то да, это тоже моя ответственность, и вот я тут».
Анна подчеркивает, что это ее выбор: «Я хочу, чтобы не было такого, что все единогласно говорили бы, что война — это нормально. Кто-то пройдет по улице и скажет: «Война — это нормально». А я тот человек, который ответит: «Нет. Вы что, совсем с ума сошли?». Анна говорит, что в целом ей страшно, но «долго бояться нельзя»: «Я не знаю, поехала ли я кукухой или еще нет. Конкретные события меня не пугают, скорее создают эффект приземления в реальность».
Отъезд после мобилизации
Программист Юрий говорит, что с началом войны паники у него не было, мобилизация его тоже не испугала. «Но тогда моя девушка стала сильно переживать, не могла нормально спать и по сути «выгнала» меня из дома, — делится он. — Я не знал, чего ожидать, и мы решили — вернуться всегда можно, а вот уехать — не факт. А девушка не работает, у нас большие кредиты. Мы еще в IKEA кредит взяли, когда она закрывалась, — чтобы купить вещи, а то потом их нигде где достанешь». Юрий провел несколько месяцев в Казахстане, потом еще несколько — в Кыргызстане.
«Мы думали, что ситуация скоро станет понятной, ждали вторую волну мобилизации. Я жил с шестью мужиками на съемной квартире. За полгода особо ничего не изменилось, а рубль падал, жить становилось все дороже и люди вокруг возвращались в Россию», — вспоминает мужчина.
По его словам, все это время он вообще ничего не чувствовал, ему просто все это надоело: «Я не скучал по России. Я хотел именно домой, в свою квартиру». Зимой мужчина вернулся. «Мы отремонтировали нашу квартиру, купили мебель, а тут бац, война. А я очень прикипел к этому месту и ни сдавать, ни продавать ее не хочу», — признается Юрий. В России у него родители, недееспособный брат и девушка, с которой Юрий уже 13 лет вместе.
Эмигранты меняют страны
В 2022 году из России, по оценкам демографов, сделанных на основе изучения статистики принимающих стран и заявлений официальных лиц, уехали 500-800 тысяч человек. За этот год произошли два всплеска эмиграции: сразу после вторжения РФ в Украину и после объявления мобилизации.
«Очень многие поехали не в те страны, куда хотели. Большинство потом сменили как минимум одну страну. Максимум, с которым я сталкивалась, одна молодая семейная пара сменила шесть стран», — сообщила DW социолог из Москвы Любовь Борусяк. По данным ее исследования, заметно больше было тех, кто приехал в страну, где никогда не думал оказаться, практически без документов, с очень небольшими финансовыми ресурсами: «Часть из таких людей потом вернулись в Россию, хотя бы на время». Социологи проекта OutRush, посвященного российской эмиграции, утверждают, что в РФ вернулись 16 процентов покинувших страну после 24 февраля, две трети из них сказали, что вернулись временно.
Психологи, с которыми поговорила DW и которые специализируются на работе с эмигрантами, подтвердили, что в 2022 году к ним стали обращаться чаще. «Эмиграция — сама по себе стресс, а уж если она вынужденная и экстренная, то часто это провоцирующий фактор, который может спровоцировать регресс — откат к психическим состояниям, которые до этого были в ремиссии, или манифестацию новых болезней», — поясняет DW психолог Яна Семенова.
К ней уже обращались с такими проблемами: «В начале 2022 года это были симптомы, связанные со стрессом: кошмары, депрессия, тревожные состояния и навязчивые мысли». По мнению психолога, это во многом происходило из-за того, что людям в очень сжатые сроки нужно было принять очень много важных решений в условиях сильной неопределенности. «Сейчас, через полтора года, острых состояний стало меньше, мы реже говорим про посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), расстройства адаптации и больше — про долгосрочные последствия активизации различных болезней, таких как расстройства личности, комплексное посттравматическое стрессовое расстройство (КПТСР), депрессия, тревожные расстройства».
«Возвращение — это не поражение»
По наблюдениям Семеновой, экстренно и вынужденно покинувшие страну эмигранты чаще сталкиваются с трудностями самоидентификации на новом месте, также из-за большого стресса им труднее общаться с людьми, адаптироваться и интегрироваться. «У людей разрушилась картина мира про мирное небо над головой, они оказались в полной дезориентации в новой стране», — констатирует психолог Юлия Морозова. По ее выражению, так люди попадают в тиски не своей жизни и ощущение, что я автор своей жизни, теряется.
Морозова считает, что за проблемой вернуться или остаться стоит более важный вопрос: «Что мне делать со своей жизнью и как прожить ее хорошо, с внутренним согласием». И Семенова, и Морозова уверены, что если человек может и хочет вернуться обратно в Россию и взвешенно принимает это решение, то в плане психического здоровья это лучше, чем по непонятной причине оставаться в стране, где он чувствует себя плохо.
«Возвращение — это не поражение и не неудача. Оно абсолютно не означает согласия с политическим строем страны, — уточняет Морозова. — Важно ориентироваться на то, что для меня и моей семьи будет хорошо в этих обстоятельствах». Оба психолога замечают, что если их клиенты приняли решение вернуться, то это приносит им облегчение и радость. Они также говорят, что многие приезжают обратно в Россию на время.
Впереди новый отъезд из России?
Юрий говорит, что они с девушкой всегда думали о том, чтобы уехать из России, но не знали куда: «Мы хотели попутешествовать, присмотреться и спокойно выбрать страну, но у нас на это не было ни времени, ни денег». Сейчас пара в неопределенности. Юрий признается: «Мы хотели бы жить в России, но проблема в режиме и в его векторе».
Анну после возвращения в Россию очень расстраивало то, что у людей здесь просто идет жизнь: «Мне казалось, что я в фильме с декорациями и все притворяются, что все нормально. Сейчас мне просто иногда бывает очень тяжело и очень грустно видеть, как все меняется в худшую сторону». Она дает себе год на то, чтобы уехать из России, но уже осмысленно. Девушка выбирает между Берлином и Бали.
Кира сейчас тоже думает о том, куда ей уезжать на этот раз, среди вариантов США, Канада, Великобритания и Германия. Алина хочет получить научную степень и подается на PhD в европейские вузы. «Я чувствую, как здесь сгущаются тучи. Градус шуток про присесть на пожизненное в моей тусовке за последние полгода вырос очень сильно. Меня заставляет просыпаться каждый день то, что пока люди что-то делают и моя сфера деятельности чуть-чуть живет, может доживает, но барахтается», — заключила она.
Источник dw.com
