аборты

РПЦ пытается максимально их ограничить, но эта идея не нравится Кремлю

За последние месяцы в России приняли ряд решений, ограничивающих права женщин на прерывание беременности. Источники «Вёрстки» во власти считают, что до полного запрета абортов дело не дойдёт, так как идея не нравится Кремлю и может уменьшить поддержку Владимира Путина на президентских выборах. А новые ограничения они объясняют тем, что РПЦ всё сильнее давит на регионы.

«Не мытьем — так катаньем»

РПЦ не удаётся добиться выведения абортов из системы ОМС, поэтому церковь будет бороться за полный запрет прерывания беременности в частных клиниках. Об этом «Вёрстке» рассказал источник, близкий к руководству Церкви, и эту же версию подтвердили двое собеседников в парламенте. Исход этого противостояния, впрочем, представляется им неясным. Кремль, по их словам, не поддерживает идею ограничения абортов, потому что «отчётливо понимает, что из-за этого может лишиться большой части женского электората».

Но РПЦ в последнее время добивается своего «не мытьем — так катаньем», утверждает один из собеседников в парламенте. Об увеличении давления церковных властей на власти светские, особенно на кабинет министров, было известно и ранее, говорит он. Так, в 2019 году через занимавшую тогда пост министра здравоохранения Веронику Скворцову «продавили» усиление сотрудничества её ведомства с РПЦ для профилактики абортов, напомнил собеседник.

С таким давлением со стороны РПЦ связаны и вызвавшие бурную реакцию в июле слова нынешнего главы министерства Михаила Мурашко о том, что женщинам не стоит откладывать «на потом» рождение детей. «Он сам так не думает, ляпнул — и ляпнул, расшаркался перед РПЦ, — уверен источник „Верстки“. — Иногда такие высказывания нужны, что заставить церковников отстать. Потому что на деле власти хорошо понимают, что аборты у русских женщин отбирать нельзя».

Второй собеседник, близкий к парламенту, также называет ограничения в регионах, связанные с абортами, «не решением Кремля». «Тема продавливается РПЦ в отдельных регионах, решения отдали на откуп властям субъектов, а на них давят митрополиты и прочие церковные власти, — пояснил он. — Кремлю-то нужно улучшение демографической политики, красивые показатели, а как ты их добьёшься — твоя проблема, главное, электоральные рейтинги нам не урони».

Кремль в этом вопросе занял позицию «буриданова осла», заключает источник. Региональные власти он тоже назвал «оказавшимися между двух огней». Им нужно и показывать администрации президента положительные демографические результаты, и не отпугнуть женщин от поддержки президента на мартовских выборах в 2024 году.

С ним согласен собеседник «Вёрстки» в руководстве одного из регионов центральной России. По его словам, «работа с абортами — не указание, а рекомендация» от федерального руководства. Эта рекомендация — часть «комплекса предложенных федеральным центром мер», на которые «губернаторы могут обратить внимание, если хотят, чтобы обратили внимание на них». «Это даже не „аптечная“ инициативаi, её больше продвигает полпредство и митрополит», — объяснил он. По его словам, в перечне есть и другие меры, никак с абортами не связанные. «Например, о дополнительной финансовой поддержке многодетных семей. Некоторые регионы пошли по этому пути, но этого закономерно никто не заметил», — добавил он.

Близкий к церкви источник обрисовывает картину более полно: по его словам, РПЦ преследует тему полного запрета абортов в России, но осознает невозможность этого без серьёзного улучшения качества жизни в стране. Мотивация этой борьбы — «чисто морально-этическая». Вдобавок церковь считает, что «русских, когда нужно противостоять Западу, должно быть как можно больше». Разговоры на эту тему представители Церкви ведут с Кремлем «не первое десятилетие», и администрация президента не давала и не даёт «карт-бланш» на полный запрет прерывания беременности. Но с началом войны ситуация изменилась: из-за ухода мужчин на фронт и их массового отъезда власть начала бояться демографической ямы, утверждает источник. И теперь это совпало с мнением РПЦ.

Православие стало «квазинациональной» идеей в стране за последние два года, продолжает собеседник «Вёрстки». «Церковь стала ещё более, чем раньше, рупором власти, власть и РПЦ начали топить за одни и те же идеалы ещё активнее, чем раньше, — пояснил он. — И церковь мало-помалу начала добиваться поддержки в интересующих её областях, в том числе и в ограничении абортов».

Что будет с репродуктивной свободой россиянок

Получая раз за разом отказ от федерального центра на предложение совсем запретить аборты, церковь прощупывает возможность и других мер. Например, она настаивает на уменьшении доступа к контрацепции и на большем давлении на женщин, решивших сделать аборт.

Способ первый — ограничение продажи экстренной контрацепции. Частично РПЦ удалось добиться своих целей: в октябре 2023 года Минздрав ввёл приказ об ограничении продажи средств для медикаментозного аборта — мифепристона и мизопростола. Мурашко тогда утверждал, что превентивных контрацептивов, содержащих эти вещества, новые меры касаться не будут. Но в тексте приказа этого уточнения нет, там указано только вещество — мифепристон, а не названия торговых марок.

Предметно-количественному учёту препараты для медикаментозного аборта начнут подлежать с 1 сентября 2024 года. Это означает, что их назначение станет сложной бюрократической процедурой, а доступность уменьшится. Купить такие экстренные контрацептивы, как «Женале», «Гинепристон» и «Внеплания» (в которых содержится мифепристон) — без рецепта в аптеке невозможно уже сейчас, подтвердил «Вёрстке» собеседник, близкий к московскому департаменту здравоохранения. Раньше на отсутствие рецепта смотрели «сквозь пальцы», утверждает он.

Кроме того, без рецепта перестали продавать и не содержащие мифепристон контрацептивы — к примеру, «Постинор», заявил источник. В аптеки приходят с проверками, и за безрецептурную продажу владельцам и фармацевтам грозят серьёзные санкции, уточнил собеседник «Вёрстки». Действительно, в десяти столичных аптеках автору статьи не удалось купить без рецепта ни один из указанных контрацептивов. «А рецептурная продажа таких препаратов вообще не имеет смысла: на то и нужны средства экстренной контрацепции, чтобы воспользоваться ими быстро», — утверждает собеседник «Вёрстки».

Создательница Фонда хранения экстренной контрацепции Ирина Файнман в комментарии «Вёрстке» подтвердила, что иногда трудности с закупками препаратов возникали и в других регионах. «Могу сказать, что по нашим закупкам трудностей возникало мало, но те, что были, возникали и с экстренной контрацепцией с мифепристоном, и с другими видами ЭК без него („Постинор“, „Эскапел“, „Постиплания“)», — уточнила она. По словам активистки, продавать препараты без рецепта чаще всего отказывались в московских аптеках, но «были прецеденты отказа в продаже без рецепта в Брянске, Ростове-на-Дону, Омске, Липецке, Кирове».

Файнман также рассказала, что после новостей об ограничениях продажи некоторые из средств начали дорожать. «На Дальнем Востоке и в Сибири ЭК зачастую стоит дороже, чем в европейской части России, причём иногда даже значительно дороже, на 200 – 300 руб.», — сказала она.

Способ второй, которым РПЦ пытается запретить женщинам контролировать рождаемость, — сократить срок, на котором возможно сделать аборт. В конце октября 2023 года думский комитет по охране здоровья устроил экспертный круглый стол о прерывании беременности. На нём зачитали предложения РПЦ: восемь недель вместо 12, на которых сейчас возможен аборт. И проводить его только после УЗИ и демонстрации сердцебиения плода матери. Также священники предложили обязать женщин получать согласие супруга на аборт.

Кроме того, церковники настаивают на том, чтобы увеличить срок проведения процедуры после обращения в поликлинику с 48 часов до семи суток. Из-за этой задержки часть беременных может не успеть сделать аборт по срокам. По данным «Осторожно. Media», представленный РПЦ в Госдуме документ предусматривает и новые наказания — в частности, за склонение к аборту и за его рекламу. Таким образом Церковь рассчитывает уменьшить количество абортов на 60%.

Способ третий для РПЦ — это идеологическая работа. Именно из-за «психологической обработки» РПЦ региональные власти начали принимать решения об ограничении абортов на своей территории, говорят источники «Вёрстки». По словам собеседника издания в парламенте, после «беседы с церковниками», к примеру, уполномоченный по правам ребёнка в Татарстане Ирина Волынец предложила дать медработникам госклиник право отказываться выполнять услугу по прерыванию беременности из-за «идейных соображений».

К морально-этическим аспектам, связанным с прерыванием беременности, церковные власти в последнее время обращались неоднократно. Так, патриарх Кирилл на открытии XI Общецерковного съезда по социальному служению в середине ноября назвал аборт одной из важнейших российских проблем. Он заявил о необходимости отговаривать беременных от этой процедуры. «Важно, чтобы женщина, пришедшая в смятении в учреждение, где могут реализовать её роковую ошибку, могла соприкоснуться с альтернативной точкой зрения, то есть с тем, что не надо делать аборт, которая была бы представлена спокойно, разумно, — обратился он к женщинам. — Это ваше дело, сестры. Вы язык найдёте, вас поймут». Практику административной ответственности за склонение к абортам патриарх порекомендовал распространить на все регионы.

Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал

Как действует РПЦ и кто ей помогает

В своем недавнем расследовании Феминистское антивоенное сопротивление (ФАС) сообщило о том, что ограничение абортов РПЦ продавливает через некоторые общественные движения и фонды. Один из самых крупных — «Женщины за жизнь».

Во главе фонда стоят телеведущая канала «Спас» Наталья Москвитина и его генеральный директор Борис Корчевников. Их деятельность началась с низового общественного движения; его активистки устраивали антиабортные акции и проводили лекции о доабортном консультировании. Затем был основан благотворительный фонд и запущен проект «Здравствуй, мама». Он призван «окружить беременную женщину многоуровневой заботой с момента зачатия», говорится на сайте фонда. Презентовали, в частности, на съезде «Всемирного русского народного собора» — общественной организации, действующей под эгидой РПЦ. Впоследствии девять регионов заключили официальные соглашения с фондом — Коми, Мордовия, Татарстан, Архангельская, Тамбовская, Тульская, Новгородская, Тверская и Магаданская области. По данным ФАС, до Нового года «Женщины за жизнь» надеются также подписать соглашение с Калужской областью, а затем — с властями Челябинской, Воронежской и Липецкой областей.

На главной странице сайта фонда показан счётчик «спасения младенцев» — всего и за текущий месяц. По последним данным, в ноябре «был спасён» 81 младенец — то есть сотрудники фонда отговорили 81 женщину делать аборт. Там же указано, что фонд принимает помощь для беженцев с Донбасса и что в числе его партнёров — «Единая Россия» (от партии проект получил субсидию в 2022 году), телеканал «Спас», журнал «Фома», «Союз православных женщин» и так далее.

Как рассказал собеседник «Вёрстки», близкий к РПЦ, церковь действительно тесно связана с фондом. По его словам, РПЦ, помимо прочего, курирует связанное с «Женщинами за жизнь» волонтёрское движение. Именно волонтёры в соцсетях, чатах и на горячих линиях должны отговаривать женщин делать аборты. Для их обучения «привлекаются священники и их опыт», говорит источник. «Давайте так: священники имеют дело с этими беременными женщинами, несчастными, сомневающимися постоянно, — подчеркнул он. — Конечно, есть определённые слова, которые таким прихожанкам говорят, техники, которыми их убеждают». По словам собеседника, техники не разрабатывались специально и передаются «скорее от батюшки к батюшке, из уст в уста». Этими приёмами представители церкви и делятся с волонтёрами, утверждает он. Главное в подобных разговорах, по мнению священников, не оттолкнуть женщину, но достаточно сильно её напугать, чтобы она засомневалась в своём решении не рожать, утверждает источник.

Глава «Женщин за жизнь» Наталья Москвитина также возглавляет региональное отделение фонда в Мордовии, следует из данных СПАРК. Именно Мордовия стала первым из восьми регионов России, где проведение абортов ограничено или введены штрафы за «склонение» к ним. В прошлом году федеральный фонд выиграл грант в 5 млн руб. — самую крупную из региональных субсидий — в этой республике. В сентябре текущего года «Женщины за жизнь» получили 1,3 млн руб. на конкурсе грантов мэра Москвы. Эту сумму выделили на проект «Мамино окно» — помощь продуктами и вещами беженцам, родителям-одиночкам, многодетным матерям и беременным.

Источник verstka.media

В России принимают всё новые меры по ограничению доступа к абортам. Среди последних нововведений — ужесточение контроля за препаратами медикаментозного аборта на федеральном уровне, принятие закона об ответственности за склонение к аборту в Мордовии и Тверской области и отказ от проведения абортов части негосударственных клиник в отдельных регионах. Новый виток наступления на репродуктивные права женщин происходит в контексте демографической ямы и насаждаемых сверху «традиционных ценностей». ВОЗ предупреждает: ограничение доступа к искусственному прерыванию беременности не приводит к снижению количества абортов, но делает процедуру менее безопасной. Уже вступившие в силу изменения и пока лишь обсуждаемые дальнейшие меры могут привести к самым печальным последствиям: от обнищания семей и ухудшения здоровья женщин до увеличения числа детоубийств.

История абортов в СССР и России: от криминализации к легализации и обратно

На сегодняшний день абортное законодательство в России по-прежнему остается одним из самых либеральных в мире. В соответствии со статьей 56 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», «каждая женщина самостоятельно решает вопрос о материнстве» и имеет доступ к аборту по желанию при сроке беременности до 12 недель. Либеральный закон об аборте в России сегодня — это, в первую очередь, наследство советского законодательства и позднесоветских практик. 

Либеральный закон об аборте в России сегодня — это, в первую очередь, наследство советского законодательства и позднесоветских практик

Сто с лишним лет назад Советская Россия стала первым государством в мире, легализовавшим аборт. В 1936 году последовала его повторная криминализация; окончательно аборт в СССР был легализован в 1955 году. В условиях отсутствия секс-просвета и недостатка качественных и доступных средств предохранения аборт был фактически главным «средством контрацепции» в Советском Союзе. СССР занимал лидирующее место в мире по количеству абортов: в среднем на каждую женщину приходилось 3–4 аборта.

По мнению исследователей, в постсоветской России политика в области контроля рождаемости была непоследовательной. В 1990-е годы государство осуществляло программу «Планирование семьи», одной из целей которой было «рождение только желанных и здоровых детей». Однако уже в конце 90-х депутаты проголосовали за закрытие программы, так как видели в доступной контрацепции угрозу депопуляции. Одним из результатов новой антиабортной политики стало сокращение перечня социальных показаний для аборта с 12 до 4 пунктов в 2003 году. Но настоящий поворот в сторону архаизации абортной политики последовал в 2006-м, когда Владимир Путин заявил о демографической проблеме.

Тогда же, в 2007 году, при женских консультациях было решено создать кабинеты медико-социальнойпомощи, одна из целей которых — формирование у решивших сделать аборт женщин «сознания необходимости вынашивать беременность». Одновременно с этим был сокращен перечень медицинских показаний для аборта. В 2011 году в связи с обсуждением законопроекта «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» депутаты предложили целый ряд ограничительных мер, среди которых в том числе и хорошо известные нам сегодня инициативы о выводе аборта из ОМС и запрет на проведение процедуры в частных клиниках.

В итоге своего рода компромиссом между Минздравом и противниками аборта стало введение так называемой «недели тишины» — специального периода времени, отведенного на то, чтобы женщина после обращения за абортом могла еще раз обдумать свое решение — и «психологического» консультирования, истинная цель которого — попытка повлиять на решение об аборте.

В последние годы дискуссия о необходимости ограничения доступа к аборту во многом сводилась к уже ранее озвученным требованиям РПЦ и депутатов Госдумы вывести аборт из системы обязательного медицинского страхования, а также проводить процедуру исключительно в государственных учреждениях. Однако на фоне демографической ямы и войны России в Украине за этот год количество антиабортных инициатив заметно увеличилось, что вызывает беспокойство в активистском и профессиональном сообществах.

Радикализация антиабортной политики

Среди главных нововведений лета-осени 2023 года — ограничение на проведение аборта в частных клиниках в отдельных регионах, принятие закона о запрете склонения к аборту в Республике Мордовия и в Тверской области, а также усиление контроля за препаратами для медикаментозного прерывания беременности на федеральном уровне. Однако есть опасения, что уже принятые меры — лишь первые шаги к реализации нового, более радикального курса, направленного на принуждение женщин к повышению рождаемости.

В начале ноября частные клиники Крыма отказались от проведения абортов. В то же время от проведения медикаментозных абортов отказались частные медучреждения Курской области. Ранее часть клиник в Мордовии, Татарстане, Челябинской области уже прекратили предоставлять услуги прерывания беременности. Подобные изменения планируют ввести и в Калининградской области. За инициативой о запрете на проведение абортов в частных клиниках, скорее всего, стоит Русская Православная Церковь.

Так, о необходимости вывести аборт из ОМС и запретить проведение процедуры в негосударственных клиниках патриарх Кирилл заявлял в мае 2022 года и в январе 2023-го. В августе председатель Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства иерей Фёдор Лукьянов назвал эти условия необходимыми для «перелома в демографической ситуации».

Официальная позиция Российской Православной Церкви сегодня заключается в том, что аборт — это «произвольное лишение жизни человеческого существа, то есть убийство». Церковь считает эмбрион человеком, который обладает правом на человеческую идентичность, жизнь и развитие, и в течение уже многих лет требует закрепления этих прав в законодательстве. Есть основания полагать, что сегодня РПЦ как никогда раньше близка к реформированию закона об аборте.

Так, в конце октября думский комитет по охране здоровья провел круглый стол по вопросам прерывания беременности, на котором обсуждались предложения РПЦ по внесению изменений в законодательство. Среди инициатив — сокращение срока для прерывания беременности с 12 до 8 недель (в случае изнасилования с 22 до 12 недель) и наделение супруга или родителя (опекуна) в случае несовершеннолетия беременной правом принимать решение об аборте. Предлагается также проводить аборт только после УЗИ с демонстрацией беременной пульса плода. Комитет проанализирует комментарии участников дискуссии и предложит изменения к статье 56 закона «Об основах охраны здоровья» к концу ноября.

Дума предлагает проводить аборт только после УЗИ с демонстрацией беременной пульса плода

В августе депутаты Мордовии приняли закон «О запрещении склонения к искусственному прерыванию беременности». В соответствии с его текстом, принуждение к аборту «путем уговоров, предложений, подкупа, обмана» и «выдвижения иных требований» будет караться штрафом. Не является склонением к аборту «информирование врачом беременной женщины <…> о наличии медицинских показаний к искусственному прерыванию беременности».

В ноябре подобный закон был принят и в Тверской области. Текст этого закона исключает из определения склонения к аборту информирование о медицинских и социальных показаниях. Патриарх Кирилл уже поддержал распространение этих законов на федеральный уровень. 

Как показывает исследование Феминистского Антивоенного Сопротивления, за продвижением этой и других антиабортных инициатив стоит благотворительный фонд «Женщины за жизнь» под руководством Натальи Москвитиной. Фонд поддерживает демографические программы России с 2016 года, а с 2021 года имеет статус «Партнера национальных проектов». По мнению Москвитиной, закон действует в интересах беременных и призван защитить женщин от угроз и манипуляций. Однако инициаторы закона не скрывают и его прямой связи с демографической проблемой.

Так, председатель Общественной палаты республики Мордовия Иван Капитонов объяснил необходимость принятия закона тем, что «демографическая проблема в XXI веке является одним из основных вызовов для нашей страны». Москвитина же указала на глобальный характер демографической проблемы и опасность замещения коренного населения «массированной миграцией» во всём мире.

Кроме того, в сентябре Минздрав включил препараты для медикаментозного аборта мизопростол и мифепристон в перечень предметно-количественного учета (ПКУ) с целью их более жесткого контроля. Приказ вступит в силу 1 сентября 2024 года. По словам первого зампреда комитета по делам семьи, женщин и детей Татьяны Буцкой, усиление контроля необходимо для того, чтобы иметь возможность проследить, «в какой аптеке [препарат] продавали, в какой клинике [его] выдали», «соблюдены ли все правила поддержки женщины в состоянии репродуктивного выбора, включая неделю тишины, консультацию психолога, юриста, соцработника».

Нововведение также затрагивает некоторые препараты экстренной контрацепции (ЭК), в которых мифепристон содержится в малых дозах. На сегодняшний день препараты ЭК продаются по рецепту, однако фактически его часто не спрашивают в аптеках. В ответ на новость о возможном нововведении в июле группой фем-активисток, которые занимаются борьбой за репродуктивные права женщин в России, был создан «Фонд хранения экстренной контрацепции» с сетью участниц в разных регионах страны. Однако в Минздраве уверяют, что внесение препаратов в ПКУ не снизит доступность средств экстренной контрацепции. 

Поиск решения демографической проблемы

«Чтобы Россия была суверенной и сильной, нас должно быть больше», — заявил Владимир Путин в ежегодном послании Федеральному Собранию в 2012 году. Численность населения России снижается с 2018 года, одна из главных проблем — низкая рождаемость. Ее причина, с одной стороны, — демографическая яма 1990-х; репродуктивного возраста достигло малочисленное поколение, и это отражается на уровне числа рождений.

Другая вероятная причина — продолжающийся в России уже третье десятилетие второй демографический переход, для которого характерны более ответственный подход к последствиям сексуальных отношений, более эффективное планирование деторождения, более позднее вступление в брак и увеличение среднего возраста материнства. 

Как считают эксперты, сделать точный вывод об истинном уровне рождаемости сегодня можно будет лишь тогда, когда поколение, которое сейчас находится в активном репродуктивном возрасте, достигнет 40–50 лет. Кроме того, эксперты отмечают возможную роль, которую в этом процессе сыграл материнский капитал. Финансовое стимулирование рождаемости спровоцировало календарный сдвиг деторождения, который привел к изначальному росту количества рождений и последующему логическому спаду.

Решение проблемы демографии сегодня власти видят не только в последовательном финансовом стимулировании рождаемости, но и в дальнейшем ограничении доступа к абортам. Однако парадокс ситуации с усложнением доступа к искусственному прерыванию беременности заключается в том, что в последние три десятилетия уровень абортов в России и так неуклонно снижается.

Исследования показывают, что частота абортов в стране начала уменьшаться уже в конце 1980-х годов. Эта тенденция ускорилась в середине 1990-х и с тех пор ни разу не прерывалась. В 2015 году число абортов на 100 родов было более чем в 5 раз ниже, чем в 1993 году.

В 2021 году замминистра здравоохранения заявил, что с 2016 года количество абортов сократилось примерно на треть. С 2021 по 2022 год уровень абортов снизился на 3,9%, а число медицинских абортов по желанию женщины снизилось на 5,3%. Россия уже давно не возглавляет рейтинг стран с самым большим количеством абортов на душу населения и даже, по словам демографа Алексея Ракши, уступает в нем таким странам, как Швеция и США. При этом важно уточнить, что российская статистика включает не только искусственные, но и самопроизвольные аборты (выкидыши), что завышает показатели России относительно других стран. 

Россия уже давно не возглавляет рейтинг стран с самым большим количеством абортов на душу населения, и даже уступает в нем Швеции и США

Эти изменения стали возможны благодаря продолжающейся контрацептивной революции в постсоветской России. Российские женщины всё более серьезно подходят к вопросу планирования деторождения и всё больше полагаются на современные средства контрацепции. 

Главный же аргумент, на который указывают специалисты, но который игнорируют власти, заключается в том, что ограничение доступа к аборту с целью повышения рождаемости — неэффективная и опасная стратегия. На это, в частности, указывает ВОЗ:

«Имеющиеся фактические данные свидетельствуют о том, что ограничение доступа к услугам по прерыванию беременности не сокращает количество абортов, но негативно сказывается на безопасности и уважении человеческого достоинства женщин и девочек, которым удается совершить аборт.

В странах, где проведение абортов жестко ограничивается законом, доля небезопасных абортов значительно выше, чем в странах с менее жестким законодательством».

Старший научный сотрудник Института демографии и доцент кафедры демографии НИУ ВШЭ Виктория Сакевич указывает, что в истории есть примеры стран, которые пережили законодательный запрет аборта: нацистская Германия, социалистическая Румыния, сталинский СССР, современная Польша. Однако мера не имела положительных демографических эффектов: «Наоборот, возрастали материнская смертность и даже число случаев детоубийств».

Отрицательный эффект ограничительных мер

Сохранившиеся статистические данные указывают на то, что в первые два года после криминализации искусственного прерывания беременности в СССР в 1936 году число абортов значительно сократилось, однако затем снова начало расти. Что касается рождаемости, то запрет привел лишь к кратковременному резкому всплеску. Это можно объяснить тем, что криминализация аборта застала женщин врасплох, но со временем они адаптировались к новому контексту, и общее количество рожденных женщиной в течение жизни детей кардинально не изменилось. В то же время, однако, нормой стали криминальные аборты и самоаборты, а количество случаев смерти женщин от сепсиса выросло в четыре раза. 

После криминализации абортов в СССР количество случаев смерти женщин от сепсиса выросло в четыре раза

На неэффективность и опасность ограничительной политики указывает и современный пример Польши, где аборт был практически полностью запрещен в январе 2021 года. Статистические данные показывают, что запрет не оказал положительного влияния на уровень рождаемости в стране, который в последние годы является одним из самых низких в Европе. Кроме того, в течение двух лет после введения запрета как минимум три женщины скончались в результате неоказания медицинской помощи. Основной причиной смерти был септический шок, так как доктора отказывались делать аборт, пока у плода прослушивался пульс.

Эксперты солидарны в том, что в случае значительного ограничения доступа к аборту в современном российском контексте не стоит рассчитывать даже на короткий всплеск рождаемости. Скорее следует ожидать появления системы подпольных абортов и нелегальной продажи средств для медикаментозного аборта со всеми вытекающими для здоровья и жизни женщин рисками.

Любые ограничительные меры могут иметь лишь отрицательный эффект для репродуктивного здоровья женщин. Так, например, отказ от проведения абортов в частных клиниках напрямую способствует росту количества менее безопасных абортов. И речь идет не только о количественном сокращении возможностей сделать аборт — на коммерческие учреждения сегодня приходится 15–20% абортов (30%, если исключить выкидыши) — но и о разнице в методах аборта.

Виктория Сакевич отмечает, что в частных клиниках в большинстве случаев используют медикаментозный аборт — именно этот метод относят к наиболее безопасным. В государственных же учреждениях до недавнего времени около половины абортов делалось хирургическим методом (кюретаж), который считается менее безопасным и признан устаревшим. Причина непопулярности медикаментозного аборта в государственных клиниках заключается в его достаточно высокой стоимости.

Более жесткое регулирование препаратов медикаментозного аборта и экстренной контрацепции также увеличивает риски для здоровья и жизни женщин, и в первую очередь речь идет о самых социально незащищенных группах и о женщинах, проживающих в малонаселенных областях. Так, руководительница Центра защиты пострадавших от домашнего насилия, адвокат Мари Давтян указывает, что данная мера нанесет урон жительницам сельской местности.

Реализация лекарственных средств, включенных в перечень ПКУ, предполагает наличие лицензии, ведение отчетов по специальной нормативной форме и регистрацию каждой операции с препаратом. «Маленьким аптекам будет невыгодно создавать места для их хранения, иметь их в наличии. И медикаментозный аборт как самый безопасный будет там недоступен», — считает Давтян. 

Об усложнении доступа к экстренной контрацепции для самых уязвимых говорит и создательница «Фонда хранения экстренной контрацепции» Ирина Файнман:

«Проблема в том, что срок действия экстренной контрацепции, в зависимости от того, какой препарат, где-то 72 часа, максимум 96 часов, и эффективность всё время падает. А тут нужно сходить к врачу, взять рецепт. Плюс дело в том, что это же часто требуется после каких-то случаев сексуального насилия, — у женщин, которые состоят в абъюзивных отношениях, у женщин, которые наиболее социально незащищенные: мигрантки, беженки. То есть у них часто нет возможности даже сходить к врачу и выписать себе рецепт. Это ударяет именно по тем, кто пострадал от какого-то насилия, у кого нет денег, кому трудно обратиться за медицинской помощью».

Что касается закона «О запрещении склонения к искусственному прерыванию беременности», в тексте, принятом в Мордовии, определение «склонения» не исключает информирование о социальном показании к аборту (изнасилование). То есть поддержка женщины, пережившей насилие и решившейся на аборт, может потенциально привести к административной ответственности. Таким образом, закон может усложнить доступ беременных женщин к информации. Кроме того, текст закона фактически стигматизирует выбор в пользу отказа от деторождения, указывая на очевидно пронаталистские мотивы его создателей:

«Республика Мордовия стремится к созданию безопасной для семьи, отцовства, материнства и детства информационной среды, препятствует распространению деструктивных идеологий, насаждению чуждой российскому народу и разрушительной для российского общества системы идей и ценностей, включая культивирование эгоизма, вседозволенности, безнравственности, отрицание естественного продолжения жизни, ценности многодетности».

Инициативы, озвученные на круглом столе думского комитета по охране здоровья в конце октября, в случае принятия могут иметь лишь трагические последствия для здоровья и жизни женщин. Сокращение сроков проведения абортов усложнит доступ женщин к процедуре и снова ударит по самым уязвимым. Те, кто не успеет обнаружить беременность и/или обратиться в медицинское учреждение и выдержать «неделю тишины» в сокращенные сроки, с большей вероятностью совершат подпольный аборт или самооаборт со всеми вытекающими для здоровья и жизни последствиями. Предложение обязательно прослушивать пульс плода может представлять собой настоящую пытку для человека, уже принявшего непростое решение об аборте. Обязательство иметь письменное согласие от супруга — это лишение женщины права самостоятельно решать вопрос о материнстве.

Подобная мера, в случае ее принятия, поставит беременную в зависимость от другого человека в том, что касается ее (и лишь ее) здоровья и жизни. Стоит также иметь в виду, что беременность может случиться в результате сексуализированного насилия в браке — в России по-прежнему не принят закон о профилактике домашнего насилия — в таком случае согласие потребуется получить от насильника.

Исследования показывают, что возможность планировать деторождение позволяет женщинам получать образование, строить карьеру и создавать более крепкие семьи, что позитивно отражается на обществе в целом. В случае ограничения доступа к аборту время, силы и деньги, которые женщины будут тратить на поиски альтернативного способа прервать беременность, в первую очередь, нанесут ущерб их семьям и уже имеющимся детям.

Ситуация может иметь особенно серьезные последствия для малообеспеченных семей. Не говоря о том, что осложнения и проблемы со здоровьем, с которыми столкнутся женщины в результате более позднего и/или менее безопасного аборта, обернутся дополнительными затратами для системы здравоохранения. 

Кроме того, доступ к аборту может способствовать более низкому уровню преступности в обществе. Так, исследование, проведенное в США, выявило связь между постепенной легализацией абортов в начале 1970-х и снижением уровня преступности приблизительно 18 лет спустя. В 1990-е годы наиболее низкий уровень преступности был зафиксирован в штатах с наиболее высоким уровнем абортов в 1970-х и 1980-х годах.

Запреты же, в свою очередь, могут привести к росту социальной напряженности. По словам российского демографа, основателя и первого директора Института демографии Высшей школы экономики Анатолия Вишневского, криминализация аборта превращает в преступников женщин, которые совершают аборт, и тех, кто им в этом помогает, и приводит к росту числа детоубийств. Радикальное ограничение доступа к аборту лишь усилит (и без того) репрессивный фон в обществе и ни в коей мере не будет способствовать его развитию.

Источник theins.ru